Читать книгу Зеленый шум, Михаил Пришвин
Обзор интернета, оригинал этой страницы:
http://bookz.ru/authors/pri6vin-mihail/green_...
Дата добавления: 05.05.2009
Администрация сайта никак не связана с авторами этой страницы и не несёт ответственности за её содержимое.

Михаил Михайлович Пришвин. Зеленый шум



Сборник




Издательство "Правда", Москва, 1983
& SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 16 июня 2002 года
---------------------------------------------------------------------


В сборник "Зеленый шум" известного русского советского писателя M.M.Пришвина (1873-1954) вошли его наиболее значительные произведения, рассказывающие о встречах с интересными людьми, о красоте русской природы и животном мире нашей страны.








Кладовая солнца

Кавказские рассказы
Колобок
Лесная капель



Мои тетрадки
Гусек

О чем шепчутся раки
Таинственный ящик



Жалейка

Лимон

Как заяц сапоги съел
Старый гриб
Соловей (Рассказы о ленинградских детях)





Белый ожерелок

Ребята и утята
Луговка
Гаечки

"Изобретатель"
Еж
Филин
Муравьи
Ночевки зайца
Лягушонок


Хромка


Дергач и перепелка
Матрешка в картошке



Пиковая Дама
Куница-медовка

IV. ОХОТА




Дружба


Двойной выстрел
Птицы под снегом
Болото

Рябчики
Зайцы-профессора
Беляк
Стремительный русак
Сметливый беляк



V. ОХОТНИЧЬИ СОБАКИ

Охотничьи собаки

Белая радуга

Первая стойка
Ужасная встреча
Школа в кустах
Ярик
Кэт
Анчар

Теплые места
Как я научил своих собак горох есть

VI. СЕРАЯ СОВА

Часть первая. Путешествие в страну непуганых птиц и зверей
Часть вторая. Королева бобров





Если бы природа могла чувствовать благодарность к человеку за то, что он проник в ее тайную жизнь и воспел ее красоту, то прежде всего эта благодарность выпала бы на долю писателя Михаила Михайловича Пришвина.
- звали его просто "Михалычем". И, очевидно огорчались, когда этот удивительный, запоминавшийся с первого взгляда человек исчезал в городах, где только ласточки гнездясь под железными крышами напоминали ему о просторах его журавлиной родины.
живущий по своему сердцу и в полном согласии со своим внутренним миром - всегда созидатель, обогатитель и художник.
Неизвестно, что создал бы Пришвин, если бы остался агрономом (это была его первая профессия). Во всяком случае он вряд ли открыл бы миллионам людей русскую природу как мир тончайшей и светлой поэзии. Просто на это у него не хватило бы времени. Природа требует пристального глаза и напряженной внутренней работы по созданию в душе писателя как бы "второго мира" природы, обогащающего нас мыслями и облагораживающего нас увиденной художником красотой.
Если мы внимательно прочтем все написанное Пришвиным то убедимся, что он не успел рассказать нам даже сотой доли того, что так превосходно видел и знал.
Для таких мастеров, как Пришвин, мало одной жизни, - для мастеров, что могут написать целую поэму о каждом слетающем с дерева листе. А этих листьев падает неисчислимое множество.
Пришвин происходил из старинного русского города Ельца. Из этих же мест вышел и Бунин, точно так же как и Пришвин, умевший воспринимать природу в органической связи с человеческими думами и настроениями.
Чем это объяснить? Очевидно тем, что природа восточной части Орловщины, природа вокруг Ельца - очень русская, очень простая и по существу небогатая. И вот в этой ее простоте и даже некоторой суровости лежит разгадка писательской зоркости Пришвина. На простоте яснее выступают все прекрасные качества земли, острее делается человеческий взгляд.
Простота, конечно, ближе сердцу, чем пышный блеск красок, бенгальский огонь закатов, кипение звезд и лакированная растительность тропиков, напоминающая мощные водопады, целые Ниагары листьев и цветов.
и огородной культуре".
Казалось бы, что все идет в житейском смысле гладко и закономерно, по так называемой "служебной стезе". И вдруг - резкий перелом. Пришвин бросает службу и уходит пешком на север, в Карелию, с котомкой, охотничьим ружьем и записной книжкой.
сказки, поверья, приметы.
рощи.
После севера Пришвин написал первую свою книгу "В краю непуганых птиц". С тех пор он стал писателем.
Все дальнейшее творчество Пришвина как бы рождалось в скитаниях по родной стране. Пришвин исходил и изъездил всю Среднюю Россию, Север, Казахстан и Дальний Восток. После каждой поездки появлялись то новый рассказ, то повесть, то просто короткая запись в дневнике. Но все эти работы Пришвина были значительны и своеобразны, от драгоценной пылинки - записи в дневнике, до сверкающего алмазными гранями крупного камня - повести или рассказа.
Можно много писать о каждом писателе, стараясь в меру сил высказать все те мысли и ощущения, что возникают у нас при чтении его книг. Но о Пришвине писать трудно, почти невозможно. Его нужно выписывать для себя в заветные тетради, перечитывать время от времени, открывая все новые драгоценности в каждой строке его прозы-поэзии, уходя в его книги, как мы уходим по едва заметным тропинкам в дремучий лес с его разговором родников, трепетом листьев, благоуханием трав, - погружаясь в разнообразные мысли и состояния, свойственные этому чистому разумом и сердцем человеку.

Книги Пришвина, говоря его же словами, - это "бесконечная радость постоянных открытий".
Несколько раз я слышал от людей, только что отложивших прочитанную пришвинскую книгу, одни и те же слова: "Это - настоящее колдовство!"
Из дальнейшего разговора выяснялось, что под этими словами люди понимали трудно объяснимое, но явное, присущее только Пришвину, очарование его прозы.
всего, что совершается вокруг него в мире.
Секрет пришвинского обаяния, секрет его колдовства - в его зоркости.
Это та зоркость, что в каждой малости открывает интересное и значительное, что под прискучившим иной раз покровом окружающих нас явлений видит глубокое содержание земной жизни. Самый ничтожный листок осины живет своей разумной жизнью.
Я беру книгу Пришвина, открываю ее наугад и читаю:
узорами глянули из темного леса ветки елей, что на эту отделку не хватило бы алмазов всей нашей земли".

Присмотритесь к словам в этом отрывке, и вы согласитесь с Горьким, когда он говорил, что Пришвин обладал совершенным умением придавать путем гибкого сочетания простых слов почти физическую ощутимость всему, что он изображал.
и спокойствии народного характера.
Несколько слов: "Ночь прошла под большой чистой луной" - совершенно точно передают молчаливое и величавое течение ночи над спящей огромной страной. И "лег мороз" и "деревья обдались сильной росой" - все это народное, живое и никак не подслушанное или взятое из записной книжки. Это - собственное, свое. Потому что Пришвин был человеком народа, а не только наблюдателем народа, как это, к сожалению, часто бывает с некоторыми нашими писателями.


Среди многих лозунгов, выдвинутых нашим временем, возможно, имеет право на существование и такой лозунг, такой призыв, обращенный к писателям:
"Обогащайте людей! Отдавайте до конца все, чем обладаете, и никогда не тянитесь за возвратом, за наградой. Все сердца открываются этим ключом".
Щедрость - высокое писательское свойство, и этой щедростью отличался Пришвин.
Дни и ночи сменяются на земле и уходят, полные своей мимолетной прелести, дни и ночи осени и зимы, весны и лета. Среди забот и трудов, радостей и огорчений мы забываем вереницы этих дней, то синих и глубоких, как небо, то притихших под серым пологом туч, то теплых и туманных, то заполненных шорохом первого снега.

Мы забываем о многом, о чем нельзя забывать. И Пришвин в своих книгах как бы перелистывает назад календарь природы и возвращает нас к содержанию каждого прожитого и позабытого дня.
Пришвин - один из своеобразнейших писателей. Он ни на кого не похож - ни у нас, ни в мировой литературе. Может быть, поэтому существует мнение, что у Пришвина нет учителей и предшественников. Это неверно. Учитель у Пришвина есть. Тот единственный учитель, которому обязана своей силой, глубиной и задушевностью русская литература. Этот учитель - русский народ.
Понимание жизни накапливается писателем медленно, годами, от юности до зрелых лет в тесном общении с народом. И накапливается еще и тот огромный мир поэзии, которым повседневно живет простой русский человек.
Народность Пришвина - цельная, резко выраженная и ничем не замутненная.
В его взгляде на землю, на людей и на все земное есть почти детская ясность зрения. Большой поэт почти всегда видит мир глазами ребенка, как будто он видит его действительно в первый раз. Иначе огромные пласты жизни были бы наглухо закрыты от него состоянием взрослого человека - много знающего и ко всему привыкшего.
Видеть в привычном непривычное и в непривычном привычное - таково свойство настоящих художников. Этим свойством Пришвин владел целиком, и владел непосредственно.

Она спокойно течет среди подмосковных рощ, заросших хмелем, среди взгорий и полей, мимо старинных городов и сел - Дмитрова, Вербилок, Талдома. Тысячи и тысячи людей перебывали на этой реке. Были среди этих людей и писатели, художники, поэты. И никто не заметил в Дубне ничего особенного, только ей свойственного, достойного изучения и описания.
Никому не пришло в голову пройти по ее берегам, как по берегам еще не открытой реки. Сделал это один только Пришвин. И скромная Дубна засверкала под его пером среди туманов и тлеющих закатов, как драгоценная географическая находка, как открытие, как одна из интереснейших рек страны, - со своей особой жизнью, растительностью, единственным, свойственным только ей, ландшафтом, бытом приречных жителей, историей, экономикой и красотой.
Жизнь Пришвина была жизнью человека пытливого, деятельного и простого. Недаром он сказал, что "величайшее счастье не считать себя особенным, а быть, как все люди".
живет его народ, его сверстники, его страна.
У Пришвина был учитель - народ и были предшественники. Он стал только полным выразителем того течения в нашей науке и литературе, которое вскрывает глубочайшую поэзию познания.
В любой области человеческого знания заключается бездна поэзии. Многим поэтам давно бы надо это понять.
Насколько более действенной и величественной стала бы любимая поэтами тема звездного неба, если бы они хорошо знали астрономию!
Одно дело - ночь над лесами, с безликим и потому невыразительным небом, и совсем другое дело - та же ночь, когда поэт знает законы движения звездной сферы и когда в черной воде осенних озер отражается не какое-то созвездие вообще, а блистательный и печальный Орион.
Примеров того, как самое незначительное знание открывает для нас новые области поэзии, можно привести много. У каждого в этом отношении свой опыт.
Но сейчас я хочу рассказать об одном случае, когда одна строчка Пришвина объяснила мне то явление природы, что до тех пор казалось мне случайным. И не только объяснила, но и напомнила его ясной и, я бы сказал, закономерной красотой.
Я давно заметил в обширных заливных лугах на Оке, что цветы местами как бы собраны в отдельные пышные куртины, а местами среди обычных трав вдруг тянется извилистая лента сплошных одинаковых цветов. Особенно хорошо это можно увидеть с маленького самолета "У-2", который прилетает в луга опылять от комарья озера, мочажины и болотца.



Я прочел это и сразу понял, что богатые полосы цветов вырастали именно там, где весной проносилась полая вода, оставляя после себя плодородный ил. Это была как бы цветочная карта весенних потоков.
У нас были и есть великолепные ученые-поэты, такие, как Тимирязев, Ключевский, Кайгородов, Ферсман, Обручев, Пржевальский, Арсеньев, Мензбир. И у нас были и есть писатели, сумевшие ввести науку в свои повести и романы как необходимейшее и живописное качество прозы, - Мельников-Печерский, Аксаков, Горький. Но Пришвин занимает среди этих писателей особое место. Его обширные познания в области этнографии, фенологии, ботаники, зоологии, агрономии, метеорологии, истории, фольклора, орнитологии, географии, краеведения и других наук органически вошли в книги.
малых и больших, но одинаково неожиданных примерах.
В этом деле Пришвин - мастер и вольный хозяин, и вряд ли найдутся равные ему писатели во всей мировой литературе.
руку по всем удивительным углам России и заражающий нас любовью к этой замечательной стране.
Мне кажутся совершенно праздными и мертвыми возникающие время от времени разговоры о праве писателя живописать природу. Вернее, о каких-то размерах этого права, о дозах природы и пейзажа в тех или иных книгах.
По мнению некоторых критиков, большая доза природы является смертным грехом, чуть ли не уходом писателя в природу от действительности.
Все это в лучшем случае - схоластика, а в худшем - мракобесие. Даже ребенку ясно, что чувство природы - одна из основ патриотизма.


Пришвин любит народные термины, самым своим звучанием хорошо передающие тот предмет, к какому они относятся. Стоит внимательно прочесть хотя бы "Северный лес", чтобы убедиться в этом.
У ботаников есть термин "разнотравье". Он обычно относится к цветущим лугам. Разнотравье - это сплетение сотен разнообразных и веселых цветов, раскинувшихся сплошными коврами по поймам рек. Это заросли гвоздики, подмаренника, медуницы, генцианы, приточной травы, ромашки, мальвы, подорожника, волчьего лыка, дремы, зверобоя, цикория и множества других цветов.
Прозу Пришвина можно с полным правом назвать "разнотравьем русского языка". Слова у Пришвина цветут, сверкают. Они полны свежести и света. Они то шелестят, как листья, то бормочут, как родники, то пересвистываются, как птицы, то позванивают, как хрупкий первый ледок, то, наконец, ложатся в нашей памяти медлительным строем, подобно движению звезд над лесным краем.
эту волшебность нашего языка.

Великая любовь Пришвина к природе родилась из его любви к человеку. Все его книги полны родственным вниманием к человеку и к той земле, где живет и трудится этот человек. Поэтому и культуру Пришвин определяет как родственную связь между людьми.
охотник или знаменитый ученый.
Вытащить из человека наружу его сокровенную мечту - вот в чем задача! А сделать это трудно. Ничто человек так глубоко не прячет, как свою мечту. Может быть, потому, что она не выносит самого малого осмеяния и уж, конечно, не выносит прикосновения равнодушных рук.
Только единомышленнику можно поверить свою мечту. Таким единомышленником безвестных наших мечтателей и был Пришвин. Вспомните хотя бы его рассказ "Башмаки" о сапожниках волчках из Марьиной Рощи, задумавших сделать самую изящную и легкую в мире обувь для женщины коммунистического общества.
Все созданное Пришвиным и первые его вещи - "В краю непуганых птиц" и "Колобок" и последующие - "Календарь природы", "Кладовая солнца", многочисленные его рассказы и, наконец, тончайший как бы сотканный из утреннего света ключевой воды и тихо говорящих листьев "Жень-шень" - все это полно прекрасной сущностью жизни.
Пришвин утверждает ее каждодневно. В этом его великая заслуга перед своим временем, перед своим народом и перед нашим будущим.
В прозе Михаила Михайловича заключено много размышлений о творчестве и писательском мастерстве. В этом деле он был так же проницателен, как и в своем отношении к природе.
Мне кажется образцовым по верности мысли рассказ Пришвина о классической простоте прозы. Называется он "Сочинитель". В рассказе идет разговор писателя с мальчишкой-подпаском о литературе.
Вот этот разговор. Подпасок говорит Пришвину:
- Если бы ты по правде писал, а то ведь наверное все выдумал.
- Не все, - ответил я, - но есть немного.

- Все бы по правде?
- Все. Вот взял бы и про ночь написал, как ночь на болоте проходит.

- А вот как! Ночь. Куст большой-большой у бочага. Я сижу под кустом, а утята - свись, свись, свись.
Остановился. Я подумал - он ищет слов или дожидается образов. Но он вынул жалейку и стал просверливать в ней дырочку.
- Ну, а дальше то что? - спросил я. - Ты же по правде хотел ночь представить.

- Очень уж коротко.
- Что ты коротко! - удивился подпасок. - Всю-то ночь напролет свись, свись, свись.
Соображая этот рассказ я сказал:
- Как хорошо!


Мы глубоко благодарны Пришвину. Благодарны за радость каждого нового дня, что синеет рассветом и заставляет молодо биться сердце. Мы верим Михаилу Михайловичу и вместе с ним знаем, что впереди еще много встреч и дум и великолепного труда и, то ясных, то туманных дней, когда слетает в затишливые воды желтый ивовый лист пахнущий горечью и холодком. Мы знаем, что солнечный луч обязательно прорвется сквозь туман и этот чист сказочно загорится под ним легким чистым золотом, как загораются для нас рассказы Пришвина - такие же легкие простые и прекрасные как этот лист.
В своем писательском деле Пришвин был победителем. Невольно вспоминаются его слова: "Если даже дикие болота одни были свидетелями твоей победы, то и они процветут необычайной красотой - и весна останется в тебе навсегда".










КЛАДОВАЯ СОЛНЦА

Сказка-быль


I

В одном селе, возле Блудова болота, в районе города Переславль-Залесского, осиротели двое детей. Их мать умерла от болезни, отец погиб на Отечественной войне.
Мы жили в этом селе всего только через один дом от детей. И, конечно, мы тоже вместе с другими соседями старались помочь им, чем только могли. Они были очень милые. Настя была, как золотая Курочка на высоких ножках. Волосы у нее, ни темные, ни светлые, отливали золотом, веснушки по всему лицу были крупные, как золотые монетки, и частые, и тесно им было, и лезли они во все стороны. Только носик один был чистенький и глядел вверх.
Митраша был моложе сестры на два года. Ему было всего только десять лет с хвостиком. Он был коротенький, но очень плотный, лобастый, затылок широкий. Это был мальчик упрямый и сильный.
"Мужичок в мешочке", улыбаясь, называли его между собой учителя в школе.

После родителей все их крестьянское хозяйство досталось детям: изба пятистенная, корова Зорька, телушка Дочка, коза Дереза. Безыменные овцы, куры, золотой петух Петя и поросенок Хрен.
Вместе с этим богатством досталось, однако, детишкам бедным и большая забота о всех живых существах. Но с такой ли бедой справлялись наши дети в тяжкие годы Отечественной войны! Вначале, как мы уже говорили, к детям приходили помогать их дальние родственники и все мы, соседи. Но очень что-то скоро умненькие и дружные ребята сами всему научились и стали жить хорошо.
рвах: носики такие задорные.
В этом селе мы, хотя и приезжие люди, знали хорошо жизнь каждого дома. И теперь можем сказать: не было ни одного дома, где бы жили и работали так дружно, как жили наши любимцы.
уже больше спать, она растопляла печь, чистила картошку, заправляла обед, и так хлопотала по хозяйству до ночи.
Митраша выучился у отца делать деревянную посуду: бочонки, шайки, лохани. У него есть фуганок, ладило* длиной больше чем в два его роста. И этим ладилом он подгоняет дощечки одну к одной, складывает и обдерживает железными или деревянными обручами.
______________


При корове двум детям не было такой уж нужды, чтобы продавать на рынке деревянную посуду, но добрые люди просят, кому шайку на умывальник, кому нужен под капели бочонок, кому кадушечка солить огурцы или грибы, или даже простую посудинку с зубчиками - домашний цветок посадить.
Сделает, и потом ему тоже отплатят добром. Но, кроме бондарства, на нем лежит и все мужское хозяйство и общественное дело. Он бывает на всех собраниях, старается понять общественные заботы и, наверно, что-то смекает.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


 Приглашаем посетить сайты 
Паустовский Ахматова Бунин Достоевский Гоголь Пастернак Куприн Набоков Некрасов Сайт